— Ты слышал, что сказал судья. У него есть все сведения, которые необходимо знать о Габриэле. Его жизнь является вопросом безопасности. Она засекречена.
Брайс проглотил готовые вырваться проклятия.
— Это то, что он рассказал тебе? И ты просто поверила ему? Разве ты не видишь, Франческа? Он может оказаться преступником наихудшего пошиба. Ты слишком доверчива. Он с легкостью врывается в твою жизнь после того, как исчез с лица земли, и ты сразу принимаешь его. Судья принимает его. Твой адвокат принимает его. Мой Бог, разве ты не видишь? Он не такой, как мы.
— Да, он не такой. Он хороший и добрый, и у него нет скрытых мотивов, когда дело касается Скайлер, — темные глаза Франчески вспыхнули огнем. Она была так прекрасна, Брайс обнаружил, что тянется к ней, желая привлечь ее в свои объятия. Он, должно быть, моргнул, потому что она передвинулась так быстро, что он фактически не успел увидеть ее движения, и его руки пустыми упали вдоль тела.
— Это самые оскорбительные слова, которые когда-либо говорили мне. Я хотел, чтобы Скайлер стало лучше. Именно я был тем, кто попросил тебя взглянуть в первую очередь на нее. У ее отца не было денег. Не забывай об этом, Франческа, когда будешь занята, осуждая меня. И не думай, что твой драгоценный Габриэль хоть на минуту да не имел скрытого мотива относительно Скайлер. Его мотивом являешься ты. Он хочет тебя и воспользуется кем угодно, чтобы заполучить тебя. Габриэль, имеет что-то против тебя? Ты боишься его? В этом все дело? Ты можешь рассказать мне. Я помогу тебе. Он не может быть настолько могущественным, что мы вдвоем не смогли бы справиться с ним.
Франческа чуть не расхохоталась. Брайс не имел представления, что на самом деле представляла из себя власть. Не только они двое, но и вся армия не смогла бы справиться с Габриэлем.
— Нет, Брайс. Я не боюсь Габриэля, но спасибо, что поинтересовался. Я благодарна тебе, что ты хотел помочь мне.
— Почему ты снова, без всяких разговоров, впустила его в свою жизнь? — требовательно спросил Брайс. — Он просто появился на твоем пороге, и ты позволила ему войти. Почему? Почему ты не потратила хоть немного времени, чтобы снова узнать его? Разве ты не видишь, что это было ошибкой? Я твой друг и вижу его намного лучше, чем ты. Он опасен, Франческа. Я имею в виду, действительно опасен. Он какой-то уголовник. От него так и несет этим.
Франческа устало покачала головой.
— Я не хочу больше сражаться с тобой, Брайс. Могу лишь заверить, Габриэль не преступник. Если у судьи есть информация на него, и он готов позволить Скайлер остаться с ним, ты должен смириться с тем, что он хороший человек. Да тебе и так прекрасно известно, что он не преступник. Ты просто злишься, потому что я позволила ему вернуться назад в свою жизнь. Я не знаю, что буду дальше делать с Габриэлем, но решать это мне. Я никогда не обманывала тебя, ни разу за все время наших отношений. Я никогда не говорила, что люблю тебя, я никогда не предавала наши отношения.
— Ты всегда знала, что я чувствую. Мои чувства не изменились. Извини за мою ревность. Просто проведи со мной некоторое время, — его голос неожиданно стал льстивым, успокаивающим. — Пошли ко мне домой. Проведи со мной ночь, — Брайс склонился над ней, его рот приблизился к ее. На его лице неожиданно отразилась какая-то хитрость, жадная похоть, его глаза стали пустыми и незнакомыми.
Сердце Франчески тревожно заколотилось. Это было все, что она могла сделать, чтобы не начать вырваться. Она прекрасно сознавала неожиданную силу его хватки на своем предплечье, когда он притянул ее тело к своему. Он казался каким-то другим, незнакомцем, не тем Брайсом, каким, как ей казалось, она его знала. Могла ли она так сильно ошибаться? Неужели она так отчаянно нуждалась в дружеском общении, что не разглядела его истинного характера? В этом не было никакого смысла. Но не в характере Франчески было устраивать сцену, да этому не способствовала и укоренившаяся привычка все время вести себя как человек. Она стояла совершенно неподвижно, словной олень, пойманный в свете автомобильных фар. Как раз в тот момент, когда его губы почти дотронулись до ее, он закашлялся, обеими руками схватившись за горло, поскольку начал задыхаться. Его глаза остекленели от внезапной тревоги.
— Что случилось? — Франческа нарочно дотронулась до его руки, чтобы прочитать, что стряслось с его телом. Был ли это Габриэль? Она не почувствовала всплеска силы, который должно было вызвать его присутствие, но он был древним, и она представления не имела об его истинной силе. Все, что она могла сказать, так это то, что дыхательные пути Брайса были перекрыты. Она не могла понять, что было не так. Его горло казалось распухшим, словно у него была аллергическая реакция на что-то.
Брайс обмяк, его глаза закатились, а колени подогнулись, так что он начал оседать на пол. Франческа, благодаря своей невероятной силе, с легкостью подхватила его, опуская на пол и потягиваясь, чтобы расстегнуть его рубашку, отчаянно стремясь выяснить, открыты ли его дыхательные пути.
— Габриэль! — она потянулась к нему почти автоматически. — Помоги мне.
Он в мгновение ока оказался в ее сознании, успокаивающей безмятежностью в эпицентре бури, оценивая ситуацию. Франческа пыталась дышать за Брайса, но воздух не мог проникнуть через его трахеи. Когда она попыталась войти в его тело, используя чистую энергию и свет, на ее пути возникло препятствие, которое она не смогла обойти. Габриэль был благодарен, что она заподозрила его только мимолетно, а затем мгновенно обратилась к нему за помощью. Ее доверие к нему было намного больше, чем она сама сознавала.
— Люциан, я знаю, что ты здесь, — Габриэль был само спокойствие. — Ты убиваешь этого мужчину. Отпусти его.
— Ты не сражаешься в своей собственной битве, — это прозвучало насмешкой, выговором. Франческа возобновила свои попытки войти в тело Брайса, чтобы исцелить его, но преграда смахивала на кирпичную стену. Присутствие же в сознании Габриэля дало ей возможность «услышать» обмен фразами между двумя братьями-близнецами. — Кто этот человек, от которого ты не избавляешься, хотя он вызывает в тебе такое раздражение? Ты стал мягким, Габриэль. Как ты планируешь сохранить этих двух женщин, если даже не можешь уничтожить своих врагов?
Голос был прекрасен. Так прекрасен, что Франческе пришлось постараться, чтобы отгородиться от него. Он был убедительным сам по себе, безо всяких усилий со стороны вампира сделать его таким. Ей было страшно подумать о той власти, которой тот с такой легкостью управлял.
— Скорее, Габриэль, — она прошептала эти слова по их личному каналу связи. Брайс обходился без воздуха слишком долго. И немедленно услышала тихий, красивый смех, эхом отозвавшийся в ее сознании.
